Совсем новое, «свеженькое», переиздание книги Алексея Варламова о Василии Макаровиче Шукшине, вышедшей в серии «Жизнь замечательных людей».
Надо обладать известной смелостью, чтобы «уложить» в текст биографию такого во многом неудобного человека, как Шукшин, тем более что в серии ЖЗЛ уже выходила книга о нём, написанная Владимиром Коробовым.
Книга Коробова ― с купюрами и без ― тоже переиздавалась несколько раз. Как сложилась бы судьба книги, проживи Коробов дольше, мы уже не узнаем, но оба они ― и автор, и герой ― ушли из жизни, не дожив и до пятидесяти лет, оставшись в двадцатом веке. Новое время, новые детали, новые документы ― и Алексей Варламов на основе последних архивных находок, писем и рабочих записей даёт нам возможность ещё раз взглянуть на Шукшина, попытаться ответить на мучительные вопросы (а в отношении Василия Макаровича по-иному не получается).
В чём феномен человека, в жизни которого так много было «вопреки»? Почему история человека, казалось бы, жившего совсем недавно, полна тёмных пятен, неизвестных или спорных моментов? Да и то, что известно, столь противоречиво, запутано и неоднозначно, что погружаясь в подробности, описанные Варламовым, понимаешь, какой объем материала был поднят. И вроде бы известные факты из жизни Шукшина обрастают деталями, дополняются воспоминаниями (часто спорными), подаются на фоне соперничества литературных и кинематографических течений, редакционных решений больших журналов. «Где печатаешься?» ― вопрос на уровне «Против кого дружишь?», а битвы главредов больших литературных журналов, типа «Октябрь», «Новый мир», «Наш современник» за авторов (или с авторами) ― тянут на отдельную научную статью. Возможно, тонкие нюансы прозы «городских» или «деревенщиков» и писательские группировки тех лет не всем будут понятны, зато ясно становится, что «застоем» здесь не пахнет.
Жизнь кипит, и Шукшин в водовороте этих страстей пытается вести свою линию. Писатели смотрят на него как на человека от кинематографа, киношники не решаются доверить Шукшину режиссуру. А ему, как человеку жадному до жизни, хочется охватить всё: писать прозу, делать сценарии и снимать кино. Да, помимо кино ещё и жить где-то надо. Не москвичу Шукшину и здесь пришлось хлебнуть, зачерпнуть и претерпеть. Какие-то моменты из жизни провинциала в Москве тянули бы на трагикомедию, не знай мы об особенностях жизни человека без прописки. По иронии жизни, которая шла рука об руку с трагическими моментами в жизни Шукшина, прописку в Москве он получил благодаря бывшему секретарю В. И. Ленина. Шукшин по отцу, Василий Макарович до момента получения паспорта жил под фамилией матери ― Марии Сергеевны Поповой. Клеймо «сына врага народа» Шукшин помнил всю жизнь.
И какой бы момент из жизни Шукшина мы ни взяли ― вот так и шли рука об руку трагические истории семьи, моменты взлета, признание и критика, тяготы простоя. Как сам Василий Макарович писал ― никогда не жил он просто, всё время ― в напряжении. Чужой и в городе, и в деревне уже не свой, мучимый этим разладом «между городом и деревней», застрявший между двух миров ― при этом полный планов и замыслов.
Макарыч ― не фамильярность, но душевность по отношению к человеку, прожившему жизнь так, что любые слова, сказанные им, прожигали, царапая сердце, не вызывая неловкости от фальши или неискренности, как звучали бы те же самые слова в устах другого. Непростая книга о непростой судьбе человека, книги и фильмы которого разобраны на цитаты. 95 лет исполнилось бы ему в этом году. Как бы он жил, о чем писал? Читал бы книги, ему посвященные, или просто усмехнулся бы своей пронзительной улыбкой? Вопросов к Макарычу и по сей день больше, чем ответов. Книга Алексея Варламова ― еще одна попытка приблизиться к феномену Шукшина. «Болезненно, горько, с улыбкой» ― три слова, если бы меня попросили именно в трёх словах описать впечатление от книги.
Наталья Трегуб, заведующая библиотекой Новосибирского Дома ученых