Исследователь Сибири князь Кропоткин. Книжный обзор
История постепенно возвращает нам истинное значение многих имён и событий, это можно отнести и к Петру Алексеевичу Кропоткину.
Ведущий родословную свою от Рюриковичей, в российскую историю он вошел как представитель анархизма. Гонимый при царизме, вынужденный провести долгие годы в эмиграции, он и при советской власти считался «врагом марксизма». Что не мешало Петру Алексеевичу вести оживленную переписку с Ильичом. Пётр Алексеевич везде был «лишним человеком», при своем высоком происхождении мог служить при дворе Александра II, окончив знаменитый Пажеский корпус первым учеником. Его даже назначают камер-пажом императора. Кто знает – если бы эпоха Великих реформ пошла иным путем, стал бы князь Кропоткин государственным деятелем, законодателем и реформатором? Но сослагательное наклонение не применимо к истории, а разочарование в действиях (или в бездействии) правительства приводят к тому, что Кропоткин отправляется в Сибирь, в Амурское казачье воинство.
Путь в Сибирь в те годы для многих был вынужденным, если это не было назначением на государственные должности или по другой какой служебной надобности. Прибытие казачьего сотника Кропоткина в Благовещенск в распоряжение губернатора не было обставлено фанфарами. Не знал Кропоткин и того, что выбранное им войско создано из недавних уголовников, освобожденных из карийских тюрем. Это позже, лет через десять, в Карийскую каторгу станут отправлять политических узников. А пока – в должности чиновника по особым поручениям Кропоткин начинает свою недолгую государственную службу.
На пять лет Сибирь становится для него родным краем. В Чите он знакомится со ссыльными декабристами – Дмитрием Завалишиным, Иваном Горбачевским. Для двадцатилетнего Кропоткина эти встречи, общение на равных со старшим поколением – во многом определили дальнейший путь. А пока что легкий на подъем молодой человек совершает длительные путешествия «по краю». Поездки в Усть-Кяхту, Иркутск, сплавы по рекам Ингода, Шилка, Амур. Безлюдные берега Лены, Витима, склоны Саян, Байкал – всё это маршруты Кропоткина, репортажи о которых публикуют в столичных газетах. Путешествия по диким, не освоенным человеком местам научили его тому, «как мало в действительности нужно человеку, когда он выходит из зачарованного круга условной цивилизации. С несколькими фунтами хлеба и маленьким запасом чая в переметных сумах, с котелком и топором у седла, с кошмой под седлом – человек чувствует себя удивительно независимым даже среди неизвестных гор, густо поросших лесом или же покрытых глубоким снегом».
За время своих путешествий он исписал сотни страниц дневников. Его одинаково волновало положение рабочих и ссыльных на рудниках, жизнь коренных народов и то, как ледниковые явления могли отразиться на Сибири. Позднее, будучи заточенным в Петропавловскую крепость (отнюдь не из-за геологических изысканий), он оформит свои записи в двухтомник «Исследование о ледниковом периоде». Побег из крепости не дал Кропоткину дописать третий том. В его жизни начинается период сорокалетней эмиграции. Финляндия, Швейцария, Франция, Англия – калейдоскоп неспокойной жизни Петра Алексеевича. Но и там он не прекращает своих работ по осмыслению геологического прошлого Сибири, описанию быта и жизни бурят и тунгусов. Жизни, которую он знал из личных встреч и наблюдений. Британская энциклопедия доверяет ему написать статьи о Сибири и Забайкалье. «Пять лет, проведенных мною в Сибири, были настоящей школой изучения жизни и человеческого характера».
Философские и мировоззренческие мысли и идеи Кропоткина входят в круг избранной философской мысли, но и его труды по геоморфологии, истории и литературе не утратили своей ценности сегодня. Как и стремление к личной свободе каждого и социальному равенству всех.
Наталья Трегуб,
заведующая библиотекой Новосибирского Дома ученых
