Петр Леонидович Капица утверждал, что стал академиком именно потому, что делал все не как полагается. Во многом, зная судьбу величайшего ученого, исследователя и экспериментатора, лауреата Нобелевской премии по физике, это вполне могло быть.
Во всем желающий дойти до самой сути, он не останавливался перед трудностями и препонами, чинимыми партийной и научной бюрократией. Единственная возможная логика для Капицы и modus operandi – это убежденность в своей правоте с опорой на знания. Читая о перипетиях «возвращения» Петра Леонидовича из Англии в 30-х годах на родину, можно только поражаться тому, что он смог добиться своего – и не только остаться в живых, но и преуспеть в научном плане.
Постепенно, пусть со сложностями, но в Россию перевезли приборы и оборудование Мондовской лаборатории, которую в Кембридже построили специально для действительного члена Лондонского королевского общества Петра Капицы. До этого чести иметь собственную лабораторию не удостаивался ни один ученик Э. Резерфорда. И для того чтобы получить расположение самого Резерфорда, Петру Леонидовичу тоже пришлось приложить немало усилий. Однако талант Капицы как ученого и инженера, результаты его работы, настойчивость, завоевали уважение учителя, что привело потом к их долгой и теплой дружбе. Именно на установке, созданной в Мондовской лаборатории, впервые был получен жидкий гелий. Это существенно продвинуло вперед физику низких температур. И хотя Нобелевскую премию Петр Леонидович получил намного позже этого результата, тем не менее это была премия за исследования именно в этой области физики.
Несмотря на свой огромный авторитет в мировом научном сообществе, жизнь ученого была полна драматических моментов. Пять раз ему приходилось начинать все «с нуля»: Институт А. Ф. Иоффе (известный как Физтех) в Петрограде, Кембридж – у Э. Резерфорда, затем Москва, где он лишен возможности работать в созданном им Институте физических проблем, лаборатория на даче – «изба физических проблем», с оригинальными исследованиями по гидродинамике, и вновь возвращение в Институт. Пять раз! Он не воспринимал поражений, переключаясь и начиная вновь то, во что верил. Упорно отстаивал свои позиции, споря не только с научными оппонентами, но и с высшим руководством страны. Лишь недавно увидела свет книга «Деловые письма: великий русский физик о насущном». Здесь письма-разговоры, письма-беседы, деловые письма. Широчайший круг адресатов: «От матери и первой жены Надежды Черносвитовой и до советских вождей – Сталина, Хрущева, Брежнева». Широкий круг известных исторических деятелей и ученых, близких людей и друзей Капицы показан здесь с неожиданной стороны. Как сам автор обозначил цель книги: «На словах только в любви объясняются, а о делах следует писать».
Возражая самому себе, он писал о любви в письмах к своей Анне, верной спутнице жизни на протяжении более полувека. Всегда готовая поддержать мужа, Анна Алексеевна олицетворяет максиму, что за спиной каждого великого мужчины стоит великая женщина. С волевым характером, незаурядным умом и способностью сохранять спокойствие в самых разных ситуациях, она разделила с мужем и радости, и тяжелые испытания, как личные, так и выпавшие на долю многострадального ХХ века. Еще при жизни Петра Леонидовича Анна Алексеевна привела в порядок его огромный и разноплановый архив, а после кончины мужа положила много сил на создание мемориального музея. А то, как Анна Алексеевна работала над художественным и литературным наследием художницы Валентины Ходасевич, поистине заслуживает отдельного внимания.
Истории в письмах и дневниках великих людей обычно не замыкаются на внутренних проблемах. Это всегда волнующее соприкосновение с живым миром прошлого, поэтому, возможно, в наше время чрезвычайно возросла потребность в мемуарах, в человеческих документах нашей истории.
Наталья Трегуб,
заведующая библиотекой Новосибирского Дома ученых