В Новосибирске состоялась премьера фильма «Образ будущего» (12+) – социального высказывания грубой выделки. На экране – цифровая антиутопия: хлеб под запретом, а за улыбки платят штрафы. Но тревожит в фильме не это…
«Действие разворачивается в Новосибирске, и город становится полноценным героем картины. 2035 год. Искусственный интеллект подавил человеческую волю, запретил эмоции, творчество и даже домашних животных. Трое молодых людей – художница, спортсмен и программист – отправляются в прошлое, чтобы не дать системе родиться», – гласит синопсис.
Быть или казаться
Одна из частых историй сегодня – самозванство. Это громкое слово как нельзя кстати подходит к описанию данной картины. Режиссер фильма хотел бы быть режиссером, но на деле им не является. Профессиональные навыки в этом смысле вызывают вопросы. Да, сегодня часты случаи, когда в режиссуру приходят люди без образования и опыта. Тому примером станут многие вполне состоявшиеся кинодеятели. Вспомнить того же Юрия Быкова («Дурак», «Завод») или Романа Каримова («Неадекватные люди», «Гуляй, Вася!»). Их работы любимы критиками и зрителями, хотя они никогда не учились по профилю, осваивали предмет сами. Разница в том, что за их фильмами стоит авторский взгляд, а не купленная графа в титрах.
Режиссер в данном случае – это просто слово, графа в разделе с описанием фильма. Человек с деньгами в наши дни вполне может купить себе это место. Работу сделает другой, а ты просто присвоишь его заслуги. Быстро и удобно. Правда, при таком подходе возникает вопрос о том, кто отвечает за конечный продукт? Самый влиятельный акционер фильма или все-таки тот, кто его в действительности снимал? Ответим так: каждый из указанных сделал какую-то работу. Однако дать ей оценку очень сложно. Если бы у фильма действительно был постановщик, то мы, безусловно, могли бы проанализировать то, как он умело или не очень ставит задачи актерам. Но, как выяснилось ранее, настоящих актеров в фильме не было, так что и настоящего режиссера на площадке не оказалось.
Сам режиссер, Павел Сергеевич Шубин, на премьере назвал свою картину многослойной. Александр Непомнящий, вместе с которым родилась идея, – интеллектуальной. Оба уверены: фильм нужно пересматривать, каждый раз открывая что-то новое. Актеры, по словам режиссера, «пропитались чувством сцены».
Вопреки мнению создателей данной картины, времени «на пропитку» начинающим актерам и сочувствующим не хватило. Сценические зажимы мешают молодым дарованиям сделать лишний вдох в кадре, все усилия уходят лишь на чтение реплик и осознание настроения. Как это искоренить? Только потратив время на работу с актерами, научить разыгрывать диалог, выполняя другие задачи. Грубый пример: я говорю фразу и бросаю тебе мячик, ты реагируешь, отвечаешь и бросаешь его мне обратно. Нельзя существовать в кадре, повторяя в голове текст сценария. Внутри должен существовать внутренний монолог, личная оценка персонажа относительно сцены и текста. Научившись оценке, диалоги уже отошли бы от текстового пинг-понга и стали казаться живее. Проблема здесь кроется именно в задачах, которые формулирует режиссер. Что опять приводит нас к мысли о значимости этого человека на съемочной площадке.
Набор картинок
При просмотре фильма «Образ будущего» возникло стойкое чувство того, что зрителя пытались подкупить красивыми видами. Оператор фильма, бесспорно, профессионал своего дела. Возможно, он построил отличную карьеру, снимая трэвел-блоги популярных ведущих и подобный «красивый» контент. Однако при всей выхолощенности отсутствует главное – содержание. Картина существует, однако это не то, что вы могли ожидать. Это не фильм, а некий продукт, который пытается им быть. Какие-то люди почему-то перемещаются по локациям, ходят по Новосибирску, говорят примитивные тексты (которые еще и напоминают те самые нейротексты, которые по сюжету мы должны ненавидеть), одним словом, делают действия в кадре.
Создается ощущение, что авторы не очень понимают разницу между художественным фильмом и социальным роликом. К чему такое очевидное высказывание о нейросетях растягивать до масштабов полнометражного фильма, непонятно.
Отдельного упоминания стоит переход кадра через трусы главного героя, после которого начинаешь задумываться об ассоциативных связях кадра с общим состоянием ленты.
Прямолинейность и отсутствие вкуса
Картины на социальную тематику не редкость. За всю историю кинематографа их снимали десятки режиссеров от Василия Шукшина («Калина красная») до упомянутого ранее Юрия Быкова с его хтонической русской тоской. Главное правило в таких фильмах – изящность представленного высказывания. Очень легко «пересолить» морализаторством и подачей «в лоб». Именно это и случилось с картиной «Образ будущего». Герои не столько говорят, сколько декларируют шаблонные манифесты. Каждый диалог нам разжевывают с таким усердием, что это попросту утомляет. Фильм, очевидно, метит в подростковую аудиторию, и можно было бы списать все на праведные попытки авторов в дидактизм, правда, есть большое «но».
Некоторые авторы считают, что ребенок не способен самостоятельно осмыслить фильм и его посылы, поэтому проговаривают все напрямую. Однако важно понимать, что дети умеют думать, они легче понимают такие вещи через грамотно поданные образы. Не нужно говорить в лоб «нейросети – это плохо», нужно быть искуснее. Кино – это все еще часть культуры, оно требует аккуратного подхода. Покажите нам, что ИИ несет вред, создайте такие обстоятельства внутри фильма, заставьте нас поверить в их реальность. Мы ведь смотрим не обучающий ролик для школьников, а художественное произведение, которое позиционируется как кино. А у него есть свои драматургические законы. Без них никак. Если вы, как автор, отказываетесь их понимать и использовать, то лучше за кино не браться. Лучше «вложитесь в крипту», как один из героев фильма.
На премьере Павел Сергеевич сформулировал главный посыл так: нужно развивать в себе критическое мышление, а искусственный интеллект – только помощник. Но тем и драматичнее эта фраза в разрезе фильма, не нужно рассказывать – покажи. Как герои смогли отказаться от зависимости в искусственном интеллекте? Как «приручили» технологию и стали использовать ее для достижения своих целей? Ответов на это в фильме увидеть нельзя, да и проблематики такой изначально не ставится. Замах на рубль, а удар на копейку.
Драматургия и ее отсутствие
В открытом доступе в сети «Интернет» хранится множество пособий по драматургии. Их используют студенты, читают лекторы и изучают начинающие кинематографисты. Это теоретическая база любого кинофильма. Независимо от того, какой хронометраж у вашего фильма. Простой пример: герой «А» берет у героя «Б» вещь. «А» теряет вещь и ссорится с «Б». «Б» обижается на «А». «А» осмысляет ссору, покупает новую вещь вместо старой и возвращается к «Б». «А» дарит вещь, и они с «Б» мирятся. Это упрощенная схема сценария. Здесь, несмотря на всю простоту, присутствует сценарная логика. Сцены вытекают одна из другой, потому что, если убрать одну из них, общее повествование перестанет быть логичным. Если убрать момент о том, что «А» осмысляет ссору, то непонятно, почему он пришел мириться. А если исключить из истории фрагмент, где «А» берет вещь у «Б», то мы не поймем завязку истории – основу конфликта.
В фильме «Образ будущего» многие сцены скреплены между собой лишь затем, чтобы быть скрепленными. Они не работают по сценарной логике. Из ниоткуда у героев появляются необходимые девайсы, словно по щелчку пальцев решаются все проблемы. Важный момент любой истории – коллизии. Проще говоря, трудности, которые преодолевает герой на пути. Это необязательно что-то сложное и серьезное. Не всякая история – это «Одиссея» на 20 лет с боевыми сценами и погонями, коллизиями могут быть и приземленные события. Герой может просто упасть, из-за чего не попадет в запланированную точку. На улице может пойти дождь, который расстроит планы героя. Примеров масса. Но суть одна – герой должен пройти испытание, чтобы двигаться дальше по сюжету. Если герою не нужно ничего преодолевать, то и у зрителя не возникает желания сопереживать увиденному. Именно эмпатия – главный инструмент вовлечения зрителя в повествование фильма. Герои картины получают все возможности на блюдечке и все угрозы, которые нависают над ними (в случае с дронами в прямом смысле), перестают быть реальными уже через несколько секунд. Лень сценариста в данном случае проявляется в том, что вместо подробного описания действий он «затыкает» дыры и нестыковки истории банальными штампами. Там, где можно было бы дать зрителям почувствовать напряжение от одного только дыхания местного злодея, авторы оставили лаконичное послание «додумайте сами».
Имитация сюжета
Но самая очевидная проблема картины кроется в непонимании того, что в принципе такое сюжет. Например, в фильме есть персонаж по фамилии Сноу – продвинутый ученый. Но никакими исследованиями он в кадре не занимается, только проговаривает текст о своей принадлежности к этой профессии, как и 99 % героев картины. Зрители бы с радостью увидели, как он работает в лаборатории, создает уникальные разработки (а по сюжету они должны быть таковыми). Из этого и мог бы строиться нарратив картины. Но авторы фильма не понимают, что такое составные части киносценария. Банально не чувствуют, где завязка, а где кульминация. Да, у фильма есть начало и конец, но эмоциональной разрядки зрителю они не дают, потому что между первым и последним кадром никакого интересного содержания не находится.
Что остается за кадром
На премьере все же было то, что стоило внимания. Но вовсе не кино – люди. Валентина Михайловна, сыгравшая бабушку, поделилась на площадке детской мечтой: с детства хотела сниматься. И осуществила ее в 80 лет.
А еще был Сергей Кун – отец девяти детей, который с супругой занимается молодежью, упаковывает гуманитарные грузы и отправляет иконы на фронт. После съемок финальной сцены он поехал в Барнаул, а через несколько часов его семья уже отправляла очередную фуру на фронт. О чем режиссер картины рассказал со сцены.
Люди, которые работали над фильмом, оказались приятнее самой картины, их истории жизни – интереснее эмоционально скупого сюжета. Но они не в силах помочь этому произведению. Остается лишь утешаться мыслью, что люди, которым не безразлична судьба кино и будущего страны, обязательно найдут для себя возможность реализоваться как-то еще.
Что в итоге
У этого фильма две правды. Первая – та, что звучала со сцены: многослойное высказывание о критическом мышлении, о семье, о будущем, которое формируется уже сейчас. Ее произносили создатели – и они в нее верят. Вторая – та, что осталась на экране: красивые виды без содержания, прямолинейность вместо изящества, имитация сюжета вместо крепко сбитого сценария. Но именно ее увидел зал – и она оказалась громче.
Между этими двумя правдами – пропасть. И проблема не в том, что создатели хотели плохого. Стремление высказаться на давно назревающие проблемы общества похвально. Просто этого мало. Кинематограф – не то, что ты говоришь о своем фильме. Он – то, что видит зритель, когда гаснет свет и заканчиваются слова.
Аркадий Соколов и Алексей Попович