Про Дмитрия Сергеевича Лихачева можно говорить в любое время, не дожидаясь юбилейных фанфар. Уровень влияния на мировую культуру, фундаментальные труды, посвященные истории русской литературы, умение говорить и писать о самых сложных вещах просто и ясно, широта и глубина его познаний выводят Д. С. на уровень человека мира, принадлежащего по праву всему человечеству.
У лихачевской доброты корни идут из детства. Он помнит себя маленького, еще не умеющего говорить. Как правило, в нашей памяти от этого времени остаются лишь образы, зачастую очень смутные. Но Лихачев вспоминает муки маленького человека, не умеющего высказать мысли вслух. Яркие картинки из волшебного фонаря приносят ему радостное облегчение: Дед Мороз, сделанный детьми из снега, тоже не может говорить! И этот Дед Мороз, которого невозможно обнять, и «молчаливый» плюшевый медвежонок Берчик, ставший талисманом детям и внукам Д.С., – счастливые обереги детства. Эти воспоминания – самые теплые страницы его книги. «Удивительно, как быстро проходит время. Стирается многое. Остается главным образом детство. И детство это как воспоминание о каком-то рае». Памятуя об испытаниях, выпавших на долю этого человека, детство – поистине рай.
Но пока еще жизнь семейства Лихачевых подчинена цикличности: зимой семья снимает квартиру, обязательно вблизи Мариинского театра, где у родителей была ложа третьего яруса на все балетные абонементы. С тех пор балетная музыка неизменно поднимала ему настроение, а сам голубой зал Мариинки вызывал ощущение душевного подъема.
Летом, чтобы сэкономить деньги, семья переезжала на дачу. Семейная хроника богата событиями и лицами, трагическими и смешными, в зависимости от обстоятельств и описываемых времен. Будь у Дмитрия Сергеевича больше свободного времени, из его воспоминаний о семье получилась бы отдельная, полновесная семейная сага. Здесь и купцы, выходцы «из Солигаличских», и старообрядцы федосеевского согласия, и дворяне без права передачи дворянства детям. Инженеры-электрики и церковные старосты наряду с гуляками и весельчаками. В больших семьях, как в театральных труппах, полный арсенал амплуа: на семейной сцене всякому персонажу отведено соответствующее место.
Памятью о тех временах Д. С. служил бархатный голубой занавес, отделявший в его доме кабинет от холла. Бархат из старого Мариинского театра был куплен в комиссионном магазине в конце 40-х годов: после войны шел ремонт зрительного зала, обивку и занавеси от попавшей в фойе бомбы обновляли.
Детали эти, соединяющие прошлое и настоящее, освещают события, людей и вещи волшебным фонарем Памяти. Счастлив, кто смог из своей жизни соткать удивительный по насыщенности узор и оставить его в память следующим поколениям.
Наталья Трегуб,
заведующая библиотекой Новосибирского Дома ученых

