Жива песня русская и гармонь задорная! Интервью с Ю.Г. Марченко

Сегодня, 21 января, исполняется 85 лет со дня рождения видного общественного деятеля, учёного, просветителя, доктора культурологии, профессора, академика Петровской академии наук и искусств, Почётного работника высшего профессионального образования Российской Федерации, Заслуженного работника высшей школы Российской Федерации, кавалера ордена «За заслуги перед Отечеством и казачеством I степени», Золотой медали Международного фонда славянской письменности и культуры и ряда других наград общественных организаций Юрия Григорьевича Марченко. Несмотря на почтенный возраст, юбиляр ведёт активную общественную деятельность, является почётным председателем оргкомитета Международного Маланинского конкурса-фестиваля, который в середине января отметил 35-ю годовщину со дня организации, занимается творческой деятельностью, пишет книги, монографии.  

— Юрий Григорьевич, нынешний год в нашей стране объявлен Годом народного искусства и нематериального культурного наследия. Как вы считаете, сможет ли это решение Президента оказать ощутимое положительное влияние на развитие русской народной музыкальной культуры, взаимообогащение национальных культур?

— В советские годы этому вопросу уделялось, казалось бы, достаточно серьёзное внимание: проводились Дни культуры всех народов и народностей страны – белорусской, армянской, грузинской, казахской, молдавской… К сожалению, постепенно эти Дни превратились в формальные мероприятия.

Нынешнего президентского указа мы давно ждали. В связи с этим, хотелось бы сказать, что народные культуры не могут поправить все свои дела и годом, и двумя. Нужно 365 дней в году заниматься русской культурой, а все другие – приезжайте к нам, примем с радостью, примем не вместо своей, а для совершенствования своей, примем в любое время – в будни и праздники.

Начало положено хорошее, но это не должно стать некой редкостью или неким разнообразием в подходе к проблеме. В год русской народной культуры за год можно сделать очень многое. Но сделать можно только в тех случаях, когда это будет резонировать в душах, умах, сердцах местных руководителей культуры, а не так как получилось с основами национальной культурной политики в Указе президента от 24 декабря 2014 года. Поговорили несколько дней, может, недель, где-то месяцев, и затихли. А это был уникальный, неповторимый документ, не существовавший никогда в России во всю её историю. Скажу главное: в Указе культура была обозначена как средство сохранения территориальной целостности страны! Это очень и очень важно. Дело в том, что национальная культура сохнет, увядает, если она позволит себе отделиться от народной культуры, от корневой своей основы, от тех соков, от тех жизненных сил, которые притекают к ней из народной культуры. Проблем здесь очень много.

Народная культура – это деревенская культура, а у нас деревень всё меньше и меньше. Если в России совсем не станет сёл и деревень – России не будет. Потому что деревня – делатель культуры, делатель народа. Всё живое и жизненное идёт из деревни.

— И из сердца…

— То, что с сердцем народа, то всегда остаётся в песнях, в напевах, в музыке. Каждая эпоха, если это эпоха, если это история, а не фарс, если это жизнь, несмотря на её сложности, оставляет после себя музыку, живопись, искусство, архитектуру — оставляет после себя очень многое. И очень важно учитывать сердце народа, которое является барометром, экспертом, избирателем ценностей для будущего. Мы часто говорим – хватит нам сердечных порывов, давайте умом брать вершины. Сердце – самое главное в человеке. Человек сначала сердцем познаёт, а потом эти познания переводит в формальные вещи, формулы, ряды и прочие графики, то есть формализует знания.

— А не получится снова так, как вышло с предыдущим президентским Указом – поговорили и забыли? Что нужно сделать, чтобы этого не случилось?

— Год национальных культур был провозглашён не в пустоту. Надо надеяться, что мы с вами, получив от президента право действовать, будем действовать как положено сынам и дочерям Отечества, и будем делать всё для того, чтобы лечить, поднимать, возрождать, развивать, насколько возможно, народную культуру и не просто где-то в клубе или Дворце, а в учебных заведениях; надо поправлять программы в музыкальном образовании, дети должны во всех звеньях художнического образования начинать этнокультурных ценностей, с родных мелодий, традиций, родных приёмов, родной педагогики. Сегодня же нас больше занимают экоссезы, контрдансы и прочие менуэты. Любой инструмент под русскими пальчиками в русских руках должен петь! В этом секрет победы наших музыкантов на международных конкурсах и победы иностранных музыкантов, которые в своём образовании соприкоснулись с русской музыкальной школой. Ван Клиберн, например, объяснял свои победы в Москве тем, что его учила русская педагог, и учила так, чтобы рояль под его руками не играл, а пел. И у Вана Клиберна рояль запел, и он поэтому занял первое место даже вопреки мнению Хрущёва, который хотел, чтобы на первом месте был свой музыкант. Но генеральный секретарь вынужден был уступить настойчивости жюри. И в результате первым в конкурсе стал Ван Клиберн.

Нам, в год народной культуры, нужно с первого дня начинать действовать, и действовать не с трибун, похваляя президента за замечательную постановку вопроса. У нас на местах много консерваторов, членов «пятой» колонны, которые будто бы с нами, а на самом деле — не с нами. Сегодня противник действует не так, как раньше на фронте, когда его можно было обезоружить, у него сейчас в арсенале много возможностей – пресса, интернет, социальные сети… Он, противник, не всегда виден, но его вред колоссальный. Русофобы, ненавистники России находятся рядом, и их не один-два-три, а много.

В управлении культуры могут оказаться также люди, чуждые русской культуре, даже ненавистники её. Они сделают, конечно, всё, чтобы сорвать наши планы. И тут свою роль должна сыграть музыкальная общественность, это большая сила.

Не так уж давно вышла, на наш взгляд, полезная книга,  «Мир через культуру: на путях народной дипломатии», которую написали мы с Николаем Андреевичем Примеровым.

— Юрий Григорьевич, наверное, в этой книге есть ваши рассуждения о том, насколько такой конкурс-фестиваль, как Международный Маланинский, нужен нашей стране и, особенно, русскому народу?

— В книге о конкурсе-фестивале говорится как о родителе этого проекта. Из фестиваля много что вышло: в том числе научно-практические конференции, мастер-классы, интенсивная издательская работа, Всероссийские социологические исследования, тысячи благотворительных концертов в Новосибирске и области, и даже Международное народно-музыкальное движение, ярким фактом которого стал Российско-Европейский проект. Какой ещё конкурс, фестиваль международный, всероссийский занимается такой широкой деятельностью одновременно? Конечно, никакой: отыграли, дипломы-кубки получили, фуршет – разъехались. А это, я бы сказал, сверхобычный конкурс-фестиваль, сверхобеспокоенный конкурс-фестиваль. С мест к нам приезжают музыканты и рассказывают не только о ярких случаях своей творческой жизни, успехах, но и о проблемах. С глубоким беспокойством, с гражданской, сыновней заботой делятся с нами.

— Например?

— В национальной культуре в целом положение очень сложное, она глобалистскими силами раскатывается в блин, национальные начала вытесняются не только у русского, но и других российских народов, истребляется во всём человечестве. Глобализм – это былая наша отдалённая шутка, когда какие-то чудаки, нам казалось, что-то хотят, а мы смеялись – ничего, мол, не получится. Получается! Получается многое. И вот сегодня наша забота состоит в том, как затормозить этот процесс. Процесс глобализации развивается, но он-таки будет заторможен и остановлен, без всякого сомнения. Такой сдерживающей силой должен быть каждый народный певец, музыкант, гармонист, каждый, кто глубоко понимает положение наше сердцем и умом, считает себя сыном и дочерью Родины. Каждый сегодня ежедневно что-то должен делать для своего и общенародного будущего.

Глобализация и денационализация – это два процесса, вытекающих один из другого, глобализация ведёт к денационализации, готовит человека без роду и племени, без места и времени. Такие люди очень удобны для тех, кто хочет построить Novus ordo seclorum. Такое надписание имеется на однодолларовой бумажке и переводится на русский как Новый мировой порядок.

— Мне кажется, сегодня, когда нас окружает разнообразная музыка, множество всевозможных музыкальных инструментов, наша русская гармонь стоит совершенно в стороне и не очень-то кому нужна…

— Насчёт разнообразной музыки можно долго и много говорить. Хочу сказать, что это разнообразие поверхностное, кажущееся, на самом деле, музыка сегодня, как и культура в целом — это категория фронтовая. Есть музыка созидающая, а есть музыка разрушающая. Есть большой набор пустышек, побрякушек одноразовых, однодневных, в них ни мелодии, ни гармонии, а лишь ритм и ужасные децибелы. Рок, поп, рэйв, рэп, бог весть что ещё! Это оружие с разной убойной силой. Мне говорят, ну, что вы, есть рок плохой, а есть рок хороший. Это как спиртные напитки: 40 градусов – убойная сила максимальная, менее 40 градусов – можно больше выпить, чтобы достичь убойного состояния: так и здесь – есть рок помягче, пожёстче, есть совсем ужасно жёсткий и так далее.

— Но в любом случае он разрушающий…

— Конечно! Это многажды доказано научным путём с помощью приборов биофизического контроля, многократно проверено. Другое дело, у попсовой, роковой стороны нет науки, от науки эти рокеры и попсовики просто бегут в область вкусовщины, «нравится — не нравится». Рокеры знают, что наука – это разоблачительная вещь. Рок не сочетаем с классикой, и тот, кто говорит об их сочетаемости, тот или лжёт или выжил из памяти. Попробуйте панк-рок, хэви металл соединить в душе своей с Рахманиновым, или с народной песней. Не соединяемые эти вещи! Есть корпус музыки, например, джаз, все его формы — это музыкальное явление. Эти явления зародились в эпоху упадка народов – носителей этой музыки, вот в чём дело. Даже Горький, который, казалось бы, не музыковед, и тот смело говорил, что фокстрот – музыка для толстокожих, для которых никакой потребности в тонких чувствах нет. Тема эта очень серьёзная, не случайно я её называю фронтовой темой. Мы сейчас живём в такой период, когда культура в целом имеет модель фронтовую, баррикадную, если хотите. Одни созидают, другие – разрушают. Те, кто разрушает, к сожалению, их сегодня больше, они финансируются, они напористые, они солидарные. Толстой ведь говорил, что если зло взялось рука за руку и сообща действует, то не сделать ли нам так же? Взяться за руки и вперёд! Точнее, вверх!

Что касается гармони, которая, как вы говорите, стоит в стороне, то это печальный факт. Она, да и некогда очень любимая в народе балалайка, и все народные инструменты сегодня находятся в окружении, в атакуемом и вытесняемом состоянии. Вы сейчас заполоните любой Дворец всякими музыкальными новациями, шумом и разнообразием, а потом дайте гармонь, и вы сразу увидите, как начнётся реабилитация, реанимация гармони, люди потянутся к ней, к её удивительному звучанию. Гармонь – это душа народная! Гармонь приехала к нам откуда-то с Запада в первой трети ХIХ века, она приехала со своими функциями и своим звукорядом, своим художественным потенциалом. В России, благодаря русскому гению, она очень скоро неузнаваемо преобразовалась и стала своей, русской гармонью! Она теперь поёт, плачет, рыдает, философствует, радуется, пляшет – и всё это – наша гармонь! А где гармонь – там и песня русская. Срослись, сроднились они в недрах народных. Гармошечная энергия передаётся от сердца к сердцу.

Мне известна и гармонь, мне известен и баян, но вот со стороны энергетической, со стороны жизненных сил, которые гармонь даёт, ей нет равных. Пусть баянисты не обижаются, но мне кажется, что баян играет чаще как бы внутрь, в себя, а гармонь сразу вылетает наружу и передаётся от сердца к сердцу, соединяет людей. Причём, людей всех сословий. Даже тех, кто кичится современными мелодиями, она оживляет, у них загораются глаза, и скептическое отношение к гармони куда-то мгновенно отлетает. Почему? Гармонь оказывает энергетическое воздействие. Она действительно есть поэзия нашей Родины.

— Хочется верить, что гармонь снова завоюет достойное место в ряду музыкальных инструментов и станет на тот пьедестал, на котором она всегда была в нашей жизни.

— Моему поколению, а также предшествующему, да и многим из сегодняшнего поколения, мила гармонь, они трепетно относятся к ней и всё делают для того, чтобы она сохранилась, а не стала музейным экспонатом. Сейчас идёт просто расстрел гармони, вытеснение её силовое – и моральным путём, и образовательным путём, и агрессивной рекламой. А если мы чаще будем у клавиатуры гармонной или баянной, будем около голоса человеческого, то этого не случится. Надо понимать, что «копирующее развитие» — гибель наша. Tребуетcя петь родные песни, слушать родные напевы и наигрыши, чтобы русские, пережив лихолетье, оставались русскими. Важно глубоко осознать и глубоко помнить, зачем мы поём и зачем мы играем.

— Чего у вас больше – пессимизма или оптимизма?

— Дело в том, что понимание ситуации никогда не может быть пессимистичным, понимание всегда вооружает, даёт силы. Кто такой пессимист? Пессимист, помните шутку, – это хорошо информированный оптимист. Если не говорите о смерти, то не говорите и о жизни. Если вы не понимаете, зачем смерть, то вы не понимаете, зачем жизнь. Стратегически важно заботиться о родной, этнокультурной жизненной среде. Если родная жизненная среда вдруг исчезнет (а это духовная, языковая, звуковая, музыкальная, певческая, визуальная, семантическая), то настанет время всеобщих похорон. Поэтому среда должна быть родной, национальной, а не какой-то другой.

Мы с миром связаны песней, звуком, музыкой, зрением. Разве можно остаться русским человеком, живя, положим, где-нибудь на чужбине, в языковом, музыкальном, ритмическом и прочем другом окружении? Конечно, нет. Одно поколение, от силы — два, третьего уже не узнать. Даже во Франции, христианской стране, родственной нам, мы уже не узнаём внуков первых эмигрантов, они уже не русские люди.

Народ – духовное понятие. Сыны и дочери народа живут на Родине. Но только до тех пор, пока поют родные песни, слушают родные напевы и наигрыши, берегут свои традиции. С забвением родных песен, напевов, традиций, народ превращается в население, теряет духовность, и превращается в статистическую категорию. И живёт теперь он не на Родине, а на территории. Если народ не встрепенётся, не остановит ход забвения, обмена родного на чужое, то он превратится в чернь – необратимое состояние. А чернь-то живёт уже в резервации, в загоне.

Родные песни, напевы, музыка – самый мощный источник жизненных сил человека и общества. С ними не одолеть России неприятелям – и внешним, и внутренним. Упрёмся! А Бог поможет!