«Огонь – стихия, которая зажигает тебя изнутри»

Люди искренне верят, что смогли приручить огонь, а между тем стихия то и дело демонстрирует свою силу и безудержность. Но всё же есть и те, кто, если не повелевает, то уж точно общается на равных с огненным драконом, строго следуя при этом технике безопасности – не из чувства страха, а, скорее, из уважения. О них «ЧС» рассказала участница шоу-группы «Аврора» и организатор фестиваля «Огни Сибири» Евгения Казакова. 

Впервые увидев огненное шоу 14 лет назад, Евгения констатировала: «Это больные люди, я никогда с ними не свяжусь!». А через полгода она уже делала свои первые покрутоны.

– Людей, выступающих на фаер-шоу, называют по-разному: фаерщиками (от английского Fire – огонь), спиннерами (от английского spin – вращение), факирами, жонглёрами… Какое название вы предпочитаете?

– Мы любим называть себя артистами огненного шоу либо артистами оригинального жанра.

Со стороны кажется, что крутить легко. Но когда пробуешь сам, руки начинают делать совсем не то. И вот эта элементарная моторика, самые базовые упражнения стали для меня личным вызовом – «Так, у меня не получается, буду с этим разбираться!» И чем сложнее были трюки, тем сильнее всё это затягивало. Со временем я стала ощущать, как кручение влияет на развитие моторики, координации в пространстве и времени.

При этом фаер-шоу для меня – это не только хобби, но и работа. Я работаю в молодёжном центре начальником отдела и там же веду кружок оригинального жанра «Аврора», в котором обучаю молодёжь от 14 до 35 лет предметной манипуляции. Любой желающий может к нам прийти и попробовать себя в этом жанре.

Например, у меня в учениках есть ребята, которые два года ходили на «Огни Сибири» и потом написали мне. Среди них, кстати, мама с дочкой: маме – 38, дочке – 18 лет. Мама поддерживает и разделяет интересы дочери. Обе крутят – это здорово!

Конечно, в клубе мы всё делаем без огня: учим работать с реквизитом, разбираем технику.

– То есть, работать с огнём участники шоу начинают не сразу?

– Да, разумеется. Сначала человек пробует, приноравливается, овладевает техникой, а уже потом мы даём ему просто подержать условный факел. Чтобы он посмотрел, что это вообще такое, понюхал, послушал, как трещит, почувствовал, насколько греет руку. Важно уловить, что происходит, когда ты опускаешь факел вниз и поднимаешь вверх, как в этих случаях ведёт себя огонь.

– И когда вы, наконец, зажигаете реквизит, что испытывает новичок?

– Это целый набор эмоций и впечатлений. У кого-то появляется белый шум в голове, сразу всё забывается. Для кого-то это стресс. Кто-то испытывает эйфорию. Все реагируют по-разному.

Кстати, я даю человеку право самому выбирать, нужен ли ему зритель. Потому что есть люди, которые занимаются просто для себя. Для них это способ снять напряжение после рабочего дня в офисе, отвлечься от рутины, расслабиться. С теми, кто действительно нуждается в зрителе, хочет выступать, мы ставим номер, ездим на фестивали, конкурсы.

– А что лично вы испытываете, выходя к зрителю?

– Приятный, здоровый адреналин. Когда после сложного рабочего дня вечером едешь выступать, общаешься с людьми, видишь, как им это интересно, конечно, испытываешь гамму эмоций.

Недавно проводили большое мероприятие. Я выполняла обязанности организатора, бегала, проверяла всё. Представление закончилось, а мне так и не удалось выступить. Мы складываем реквизит, и ко мне вдруг подходит маленький ребёнок, говорит: «Я приехал только на вас посмотреть, а вы не выступали», – и вот ради этого, наверное, всё и делается. Когда ты видишь, что людям нравится, что есть какая-то отдача, ты разгоняешься, разгораешься.

– А что это занятие дает вам в целом?

– В первую очередь, это развитие. Я не соревнуюсь с другими, я соревнуюсь с собой, а это – бесконечная история.

Со временем я нашла много единомышленников, это очень интересные люди. И в какой-то момент мы поняли, что хотим развивать то, что начиналось как покрутоны, в некое искусство. Стали проводить мероприятия в городе, участвовать в фестивалях, празднованиях, нам начали звонить ребята из других городов, приглашать и на выступления, и на мастер-классы. В общем, это уже превратилось в такую миссию – популяризацию жанра.

– Насколько легальна ваша деятельность? Как к вам относятся пожарные, полиция? Были ли случаи, когда вас, так скажем, просили покинуть место выступления?

– Мы очень ответственно относимся и к своей деятельности, и к окружающему миру. Планируя фестиваль, мы отправляем письма в полицию, пожарным, в скорую помощь. У нас на всех фестивалях дежурит неотложка, все службы про нас знают. Например, перед мероприятием на ГПНТБ я ходила в пожарную часть, разговаривала с инспектором, рассказывала, что это за мероприятие.

Бывали такие случаи, когда мы приезжали на выступление, а через дорогу оказывалась пожарная часть, и пожарные выходили на нас смотреть. Они стояли, сложив руки, и шутили: «Иваныч, а давай их из шланга польём!».

В полицию нас ни разу не забирали. А лет 6–7 назад пожилая женщина, увидев из окна огонь, вызвала пожарных. Они приехали, вышли из машины, увидели, что мы складываем реквизит, и такие: «А, фаер-шоу», – развернулись и поехали обратно.

Фаер-шоу – это уличное искусство, которое официально никак не регламентировано. Но когда МЧС вводит особый противопожарный режим, мы за этим следим и стараемся соответственно планировать свои выступления. И да, артисты огненного шоу никогда не поджигают сухую траву, тополиный пух и прочее. Кроме того, у нас есть собственная техника безопасности, которая соблюдается неукоснительно. Мы стараемся шить костюмы из натуральных тканей или кожи, подбираем обувь на устойчивой подошве, девушки во время выступления собирают волосы. В зависимости от силы ветра рассчитываем время замачивания реквизита. В процессе выступления ориентируемся на направление ветра, следим за тем, чтобы огонь не попал на зрителя, да и нас не обжёг.

– Правила безопасности не мешают проявлять артистизм во время выступления?

– Тут главное – соблюдать баланс, не впадать в крайность. Не загонять себя в страх и не быть совсем бесстрашным. Не бояться огня нельзя – стихия накажет. Но и думать только о том, как бы чего не случилось, тоже недопустимо.

Именно с этой целью мы стараемся заранее изучить площадку выступления, узнать, какое там покрытие, насколько скользкое или жесткое, смогут ли на нем работать акробаты. Когда всё максимально продумано, а техника доведена до автоматизма, артист просто выходит и дарит радость.

– Сколько времени уходит на подготовку шоу?

– В последнее время мы готовим новую программу регулярно раз в год, как правило, к «Огням Сибири». Это занимает два-три месяца. Сначала собираемся всей командой, решаем, что будем делать, в каком направлении работать. Потом накидываем референс картинок – как это будет выглядеть. Затем начинаются жаркие споры. Поскольку в коллективе есть ребята, которые с семи лет танцуют, есть акробаты, и у всех свои взгляды, своё видение, каждый хочет привнести что-то своё, поэтому спорим очень активно. Но в какой-то момент начинаем договариваться, создавать рисунок выступления, придумывать костюмы. Обычно в программе 3–5 синхронов с реквизитом и какие-то одиночные выступления. По каждому реквизиту есть свой мастер, который ставит номер.

– А кто изготавливает реквизит?

– В нашем коллективе мы всё делаем сами. Во-первых, нас много, во-вторых, у нас очень мастеровитые «рукастые» ребята, есть маленький сварочный аппарат. Они покупают отдельные составляющие и собирают из них пои, стаффы, кометы – всё, кроме вееров. Веера мы заказываем в Москве. Там есть очень хорошая мастерская, где варят веера, с которыми можно работать много лет: ронять, бросать, но они не ломаются. В них двойные спицы, пружинящие при падении.

– Сколько весит рабочий реквизит, факел, например?

– Факел весит грамм 700. Со временем, как и в спорте, вы приходите к тому, что реквизит должен быть удобным, надёжным и легким. Его нужно подбирать и изготавливать индивидуально, под каждого конкретного человека. Вес реквизита зависит в том числе от материалов, из которых он изготовлен. Раньше мы использовали строительный асбест, сейчас заменили его более безопасной и лёгкой керамолентой.

– Отличается ли чем-то российское фаер-шоу от европейского или американского?

– Да, конечно! В Европе больше акробатики, взаимодействия с контактным реквизитом – флоу-арта. Нам удалось пообщаться с австралийцем, он – один из самых крутых пойстеров мира, и он очень много путешествовал по миру. Он отметил, что так, как развивается это направление у нас в России, оно не развивается больше нигде. В Азии это просто часть этнической культуры, одна из составляющих ритуального танца наравне с костюмами, музыкой. В Америке этим занимаются современные хиппи. И только в России ребята ушли в развитие технической сложности элементов, в создание нового реквизита. У нас это стало, действительно, искусством. Наверное, это особенность нашего менталитета – постоянно придумывать что-то новое. И, кстати, зрители растут и развиваются вместе с нами.

– Какой «посыл» у ваших выступлений? О чём вы хотите сказать зрителю?

– Основной – что ничего невозможного нет, что это может каждый! Мы показываем, что огонь, сколько бы веков не прошло, по-прежнему, вызывает у людей восторг, восхищение, позитивные эмоции. Это отнюдь не значит, что его не нужно бояться, но насколько он опасен, настолько и красив.