«…Когда чужой читает мои письма…» Книжный обзор
Так уж получается, что письма великих людей оказываются в публичном доступе. Как бы мы ни относились к факту чтения «чужих» писем, они приоткрывают нам человека с иной стороны. Мир интимных, не предназначенных для глаза посторонних чувств, препарируется вначале редактором, а потом передается читателю.
Переписка Дитрих/Ремарк дошла до нас с перекосом в одну сторону. Сохранились лишь письма Ремарка к Марлен. Ответные письма к Ремарку были уничтожены его женой Полетт Годдар. Чувства Полетт можно понять, зная, через что ей пришлось пройти в длительных отношениях с Ремарком. Она, а не Пума, как звал Марлен Ремарк, была ему поддержкой и опорой по-настоящему, «в болезни и здравии» (о бедности в данном случае речи не было), помогла избавиться от депрессии и в целом «действовала на него положительно».
Письма Ремарка к Марлен можно с полным правом считать отдельным художественным произведением, ярким полотном человеческих отношений на фоне исторической картины того времени. 30-е годы в Германии были не лучшим временем для публикации такого романа, как «На Западном фронте без перемен». Национал-социалисты считали книгу предательством по отношению к немецким солдатам, участникам Первой мировой войны. Несмотря на активное неприятие романа даже маститыми писателями, книга разошлась небывалыми тиражами, сам Ремарк бы выдвинут на Нобелевскую премию по литературе. Но… история такова, что к началу тридцатых годов Ремарк бывал в Берлине лишь наездами, а полученные гонорары смогли ему обеспечить достаточную финансовую независимость.
В это же время, когда Ремарк считался автором одной, пусть и очень успешной книги, Марлен считалась актрисой одного фильма – «Голубой ангел», пусть и прибыльного, но сама актриса постепенно классифицировалась Голливудом как «яд для кассы».
Итого: какие карты на руках у игроков этого тандема? Ремарк мучительно пытается выбраться из амплуа автора одного романа, Марлен в силу своих высоких гонораров может не браться за любую предложенную роль, вот только предложений этих пока нет. Оба вынуждены были покинуть Германию, оба были persona non grata на родине. И вот два острова в океане (не слишком пафосно?) встречаются в 1937 году в Венеции.
– Вы выглядите слишком молодо для того, чтобы написать одну из самых великих книг нашего времени…
– Может быть, я написал ее всего лишь для того, чтобы однажды услышать, как вы произнесете эти слова своим волшебным голосом…
Они были друг для друга в этом вспыхнувшем с одного диалога романе и поддержкой, и находкой, и мукой, и рамкой – для украшения голливудской дивы. Марлен внимательно, как настоящий рекламный агент, отслеживала, чтобы на их общих снимках она выглядела достаточно привлекательной рядом с писателем. Для Марлен это было лестной рекламой, для Ремарка этот голливудский глянец, подчеркнутая роскошь жизни привели к тому, что он оказался в изоляции от собратьев по перу, оказавшихся в эмиграции без финансовой поддержки.
И время, и место для выяснения отношений в мире, резко менявшим и людей, и границы этого мира, может быть, не самые лучшие, но что, скажите, и где самое лучшее «время жить и время умирать»? В муках корчился двадцатый век, и на фоне этих событий, возможно, страдания двоих влюбленных не очень впечатляющи, вот только сердца человеческие так не считают. Но именно мучительные отношения и внутренние сложности Ремарка привели к прорыву в его творчестве. Чем более страдало сердце, тем все сильнее звучал его писательский голос. «Триумфальная арка» – в образе Жоан Маду Ремарк увековечил портрет Марлен, не очень лестный для актрисы. Возможно, со временем к нему пришло прозрение, что тот образ, который он создал в письмах к Марлен, существовал лишь в его воображении. Как бы то ни было, мучительный разрыв произошел, но доверительные отношения остались между ними до конца жизни Ремарка. Трогательные записки-телеграммы Марлен в клинику Св. Агнессы в Локарно, где писатель провел свои последние дни, полны теплоты незабытых чувств.
Наталья Трегуб,
заведующая библиотекой Новосибирского Дома ученых
