Барнаульские корни «Щелкунчика». Книжный обзор

Гофмановский «Щелкунчик», или, проявляя уважение к столь значимой дате, «Щелкунчик и Мышиный король», отмечает в этом году солидный юбилей. В 1816 году Эрнст Теодор Амадей Гофман публикует в сборнике «Детские сказки» историю битвы отважного Щелкунчика с Мышиным королем. Спустя несколько лет сказка выходит в авторском сборнике Гофмана «Серапионовы братья» и начинает свое поистине триумфальное шествие по свету.

История рождественского подарка крестного для Мари и ее брата Фрица оборачивается событиями, размывающими границу между реальностью и сном. «История в истории» – традиционный литературный прием, который позволяет читателю свободно перемещаться между «слоями» и вместе с тем удерживает наше внимание. В «Щелкунчике» в равной степени фантазии и реальность переплетаются, сон переходит в явь, и мы уже не удивляемся, что игрушки оживают, а люди превращаются в кукол. Одна из самых завораживающих сказок в мире волшебных историй, недаром вокруг нее равно существуют фильмы и балет П. И. Чайковского, а художники-иллюстраторы с момента выхода книги не устают изображать персонажей сказки.

На обложку этого издания вынесена работа шведского художника Карла Улофа Ларссона, который изобразил своих сыновей, Ульфа и Понтуса, гусарами из игрушечной армии Фрица. И хотя впрямую Ларссон не иллюстрировал сказку Гофмана, его работы, посвященные подготовке к Рождеству в своем доме, выполненные в реалистичной манере, несут в себе атмосферу волшебства. Именно естественность обстановки в данном случае дает нам надежду на возможность чуда.

В Россию сказка поначалу пришла на французском языке, вызвав немалый интерес у российского литературного сообщества. Хотя с переводами на русский «Щелкунчику» долго не везло, по этому поводу свое возмущение в резкой форме высказал неистовый Виссарион Белинский. Пока за дело не взялся Александр Лукич Соколовский: его перевод 1873 года, если и не самый лучший, то наиболее точно передающий текст Гофмана, без адаптации к изменившейся позднее социальной обстановке. Именно эта черта переводчика Соколовского внушает уважение, поскольку для него важнее было точно передать мысль автора.

Изначально ничего не предвещало интереса Соколовского к литературным переводам. Чиновник особых поручений, родом из Барнаула, он дослужился до звания Действительного статского советника, занимал высокие должности в Министерстве государственных имуществ. Но юношеский интерес к минералогической коллекции, которую он собирал вместе с отцом, начальником Колывано-Воскресенских заводов, не перерос во что-то большее. А вот интерес к иностранным языкам привел Соколовского к переводам Шекспира, что принесло ему в 1901 году Пушкинскую премию. Александр Лукич занимался переводом всего цикла «Серапионовых братьев» Гофмана, куда вошла и сказка о Мышином короле и храбром Щелкунчике.

История чести и предательства, битв, проклятий и надежды, полная тайны и магии – темы эти никогда не перестанут волновать и тревожить человечество. Как и детская вера в то, что деревянная кукла может корчить гримасы, а мир не должен быть сделан «раз и навсегда», место для чуда должно оставаться.

Как один из последних романтиков, Гофман верил, что поэзия есть высшая нравственность, исходящая из чистой, любящей души, и до нее нельзя добраться никакими ухищрениями ума. Сам он не растерял этого живого чувства, что позволило ему последовательно соединять в своих фантастических сказках «чудесное всех веков» с личным вымыслом, сверхъестественное с обыденным, искусно вести читателя от мрачного и болезненного к шаловливо-насмешливому. Возможно, именно этот калейдоскоп эмоций не устраивал его более «серьезных» собратьев по цеху в Германии, зато в других странах работы Гофмана обрели новую жизнь в блестящих переводах, заимствованиях и переработках.

Наталья Трегуб,
заведующая библиотекой Новосибирского Дома ученых