Лесной суд: правда и кривда в русском фольклоре

Заводчик Баташёв остановил свадебный поезд и увез невесту прямо с дороги. Жених, атаман Рощин, бежал вдогонку – не догнал. «Обозлился на всех богачеев. Мстить им решил с лютой злостью». Это из народного предания, записанного в Нижегородской губернии. Рощин ушел в леса – грабил господ, раздавал крестьянам: «богатства не своим горбом наживали».

Благородный разбойник – не русское изобретение. Робин Гуд в Англии, Тилль Уленшпигель во Фландрии. Но в русских преданиях разбойничество расслоено на типы с такой точностью, что перед нами – не просто фольклор, а целая система народной справедливости. Народ знал: не всякий, кто грабит, – разбойник. И не всякий разбойник – злодей.

Четыре разбойника

Первый – разбойник-грабитель. Зло без смысла. Деревня Пермякова на Чусовой, по свидетельству Мамина-Сибиряка, пользовалась среди бурлаков «плохой репутацией». Основатель ее «выйдет эдак с винтовкой на тропу… который отстал от артели, он его и залобует». Народ такого боялся и не прощал.

Второй – благородный разбойник. Грабит только богатых, бедных не трогает, награбленное раздает. Чусовской разбойник Рассказов «никогда не трогал своего брата мужика, а только купцов и богатых служащих». Не проливал крови, и это ставилось ему в «особенную заслугу». Когда его посадили в острог, он попросился попить и уплыл по воде. Стража дала квас вместо воды. Он нарисовал лодку углем на стене и все равно исчез. В алтайских преданиях такого разбойника нельзя убить обычной пулей – только медной пуговицей. Неуязвимость – это народная мечта о неуязвимости самой правды.

Третий – разбойник-мститель. Человек, у которого отняли все. Тришка-Сибиряк из смоленских преданий встал на этот путь после того, как помещик обесчестил его жену и она повесилась. Тришку избили батогами, сослали в Сибирь, он бежал и вернулся. Рощин мстил за украденную невесту. Андрей Плотников по прозвищу Рыжанко убил заводчика Ширяева, который заковывал рабочих в кандалы и надевал на шею цепь с гирей. Бажов называл его «первым уральским революционером».

Четвертый – раскаявшийся разбойник. Кудеяр, по одной из версий предания, постригся в монахи на Соловках под именем Питирим. Опта, грабивший в лесах под Козельском, основал монастырь – Оптину пустынь. За грех – покаяние.

Что это говорит о нас?

Все четверо нарушают закон. Но народ судит их по-разному. Пермякова – боится. Рассказова – восхваляет. Рощина – понимает. Кудеяра – прощает. Значит, мерило не в законе. Мерило – в правде.

И вот что это мерило показывает. Народ различал грабеж ради наживы и грабеж ради восстановления правды. Различал месть за личную обиду и защиту чужого достоинства. Видел трагическую цену даже «правого» разбоя, отсюда и раскаяние. Справедливость для русского человека – не то, что написано в законе, а то, что должно быть по совести. И если закон с этим расходится, тем хуже для закона.
Это восприятие никуда не исчезло. Оно перешло в язык. Мы говорим «не по-человечески» и не имеем в виду «незаконно». Мы не любим судиться не потому, что боимся, а потому, что верим: «Бог правду видит, да не скоро скажет». Но скажет.

Богатыри: защита без мести

Разбойник берет правду силой, когда закон молчит. Но в русской культуре есть и другой ответ на тот же вопрос: что делать, когда справедливость попрана? И ответ: защищать, ничего не требуя взамен.

Илья Муромец ссорится с князем Владимиром. Князь несправедлив, сажает Илью в погреб. Но когда на Киев идет враг, Илья выходит и спасает город. Он не требует награды, не помнит зла, а просто делает то, что должен.

Справедливость здесь – не про наказание, а про защиту.

Слово: правда как свет

В русском языке «правда» и «справедливость» – одно слово. Даль определяет «правду» как «истину на деле… правосудие, справедливость». Не разделяет «правду-истину» и «правду-справедливость».

Пословицы говорят: «Правда светлее солнца», «Правда суда не боится», «На правду нет суда». Правда – выше любого суда. Но: «Правдою жить – палат каменных не нажить». «Правда – в лаптях, а кривда – в сапогах». Знать правду – одно, а вот жить по ней – совсем другое. «Всяк правды ищет, да не всяк ее творит».

Народ поставил себе диагноз, от которого не отмахнешься. И добавил: «Не в силе Бог, а в правде» – слова, которые приписывают Александру Невскому. Сила – ничто перед правдой. И это – не формула. Это принцип, на котором всегда стояла русская культура.

Виктория Мельник,
кандидат исторических наук, филолог, книговед.
Проект «Русские смыслы»