Временное, ставшее постоянным: как бараки левобережья стали главным арт-объектом в Новосибирске

Запах мокрой штукатурки и древесной пыли, «скрип» рассохшихся половиц и тишина, которая звенит в ушах сильнее городского шума. Именно так встречает посетителей Креативный центр «Башня», где открылась, пожалуй, самая честная и пронзительная выставка сезона – «Бараки. Временное и постоянное» (16+). Это не тот вернисаж, где пьют игристое вино под звуки саксофона. Здесь наливают чай в граненые стаканы, а вместо закусок – истории людей, чьи жизни до сих пор спрятаны за деревянными стенами Ленинского района.

Выставка начинается с улицы, а точнее с балкона. На нем разместили главный экспонат – инсталляция «Скворечник для людей» заставляет зрителей буквально пригнуться.

Вы заходите внутрь деревянного ящика, снятого с разрушенного барака. Сверху – отверстие. Сквозь него видно небо. «Барак – это метафоричный скворечник для людей. Что-то временное, но там можно жить, есть, спать, зимовать, гулять рядом, просто смотреть в окошко. На каждом бараке по-прежнему висят 2–3 скворечника. Наш скворечник одновременно для человека и для птички, которая может прилететь и побыть вместе с вами. В скворечник можно зайти внутрь», – поясняет автор идеи.

Одна из кураторов выставки, Анастасия Михайлова отметила, что идея сделать выставку про бараки пришла не случайно. «Ранее мы уже говорили о левом береге, заводе “Сибкомбайн” и соцгородах, а далее было решено раскрыть самую потаенную и спорную часть – то, что уже выглядит непригодно и готовится уйти с лица земли. Это первые временные жилые постройки – бараки, до которых существовали только землянки, когда левобережье еще не было освоено, – говорит Анастасия. – Через объем выставки мы хотим передать и эстетику, и логику застройки, и остросоциальную проблему, и вопросы расселения и сноса. Многим жителям кажется, что тема уже не является проблемной, так как «все бараки уже давно расселены», но только в Ленинском районе насчитывается около 100 бараков (расселенных, заселенных, перекошенных или сгоревших), во многих живут пенсионеры, которые каждый день мечтают о нормальных условиях существования».

Экспозиция не статична: она дышит, скрипит и меняется. На нескольких уровнях «Башни» расположились несколько десятков экспозиций – от живописи и фотографических проектов до ржавых дверных ручек, снятых с петель перед сносом. Экспонатами выставки стали вещи, оставленные после переселения. Это большое и странное многообразие, в котором представлены и исторические предметы, и совсем неочевидно брошенные: в одной квартире – детские игрушки, в другой – все для домашних питомцев, включая паспорт кота, в третьей – множество православных икон, старые книги и газеты, которым больше 50 лет.

География авторов впечатляет – от Тюмени до Санкт-Петербурга, но сердце выставки бьется здесь, в Новосибирске. Летом и в сентябре этого года команда художников совершила то, на что не решаются многие горожане – они пошли в «слепые зоны» города: Троллейный жилмассив, Лесоперевалка, Телецентр и Затон. За основу был взят левый берег, Ленинский район. Но участники – не только из Новосибирска, поэтому в некоторых случаях были предложены работы из других городов, например, из Подмосковья. Эти работы тоже выделены на этажах.

Как говорят организаторы, план экспедиций был прописан очень формально – время приезда на точку и примерное время отъезда обратно в город. Но внутри исследователей ждало много нового: разные коммуникации с местными жителями, множество заброшенных объектов и неочевидных экспонатов. «Мы побывали в сгоревших домах, а параллельно посещали дома культуры, библиотеки и жилые подъезды бараков. Везде встречались в основном добрые и колоритные местные жители, которые с легкостью вступали в диалог и успевали рассказать множество особенностей района», – рассказывают кураторы выставки.

Были, конечно, и исключения. Например, в районе улицы Тихвинской участников проекта приняли буквально с тапками в руках: мужчина просил убрать камеры, так как они мешали его успешному бизнесу, построенному на сдаче комнат в бараке-общежитии.

Отчаянно пробираясь сквозь ливни и транспортные сложности, исследователи надеялись разглядеть хоть какую-то изюминку и логику. Лучше всего удалось рассмотреть Затон. Помимо бараков, там остались корабли – не все на плаву, и многие числятся как объекты «кладбища затопленных кораблей». За счет воды и отдаленности, обособленности района от всего Новосибирска на этих улицах царит тишина. Мало проезжих частей, поблизости нет заводов, строек и вообще многоэтажных строений.

Некоторые художники, вернувшиеся из Затона, рассказывают о своих впечатлениях так, будто вернулись из горячей точки. «Там другая гравитация. Бараки стоят обособленно, как корабли на кладбище затопленных судов. В местном ДК, который сам по себе – барак, до сих пор топят печи. Мы пили чай с местными в библиотеке, и они рассказывали о судоремонтном заводе с такой любовью, что плакать хотелось. А в ста метрах от их ухоженного палисадника – черная дыра сгоревшего дома, куда свозят краденые стиральные машины», – делятся впечатлениями исследователи барачных мест. Часто можно было застать акты вандализма своими глазами, а также вывоз любых металлических предметов – стиральных машин, решеток с окон, входных дверей, проводки – прямо сверху на крышах машин. Эти пугающие дома – большая часть Троллейки и Телецентра.

Пенсионеры продолжают отстаивать свое жилье, а жители помоложе собственноручно его разрушают. Здесь мало кто помнит об истории возникновения бараков и ценности таких построек. На некоторых домах висят объявления о расселении, а где-то, в сгоревших частях, возложены красные гвоздики, которым уже больше года.

Авторы экспозиций старались максимально точно передать дух бараков. Визуальное эссе – фотоальбом Татьяны Бурдаевой «Пока цвели сады. Хроника затихающих дворов» – попытка зафиксировать и сохранить историю угасающих мест новосибирского левобережья. «Сами жители часто ругают нелегкие бытовые условия, но при этом очень ценят душевность своего микромира, где когда-то все дружили целыми дворами. И вопреки всем трудностям здесь до сих пор есть люди, которые своими силами делают жизнь вокруг лучше и красивее. Например, местная женщина, которая совершенно одна, без чьей-либо помощи, с большой заботой занимается озеленением своего двора, высаживая цветы у старых деревянных стен», – рассказывает Татьяна, листая страницы альбома, и чем дальше, тем сильнее меняется визуальный ряд. Кадры становятся более темными, одиночными, а затем – словно выцветшими: смазанными, засвеченными и испорченными, как старая пленка. В самом конце фотографии исчезают совсем. На последних картонных страницах остаются только записанные от руки адреса тех левобережных бараков, которых уже физически нет на карте города.

Одни художники рассказали о жизни в бараках через коллажи, другие выбрали язык фотографии, а третьи обратились к объектам и инсталляциям. Например, ванна, в которой неспешно плавают живые рыбы, – тихий омут посреди коммунального быта.

«Я – тарелка. Даже меня склеили, а в бараке не смогли», – словно кричит с пьедестала надтреснутая посуда для сервировки.

Ей эхом отзывается барак в миниатюре: теплый свет в крошечных окошках будто приглашает зайти на чай и вдохнуть запахи барачной жизни. Для этого в экспозиции расставлены сосуды с ароматами той жизни.

А на самом верхнем этаже выставки лежат обугленные доски. От них исходит едкий, горький запах гари. Это безмолвное напоминание о пожарах – самой страшной и частой беде, которая раз за разом стирает с лица земли эти хрупкие человеческие скворечники. Фотограф Мария Шквиро в проекте «Вопреки запретам» документирует пожар на Вертковской в 2015 году. Барак был официально расселен, но внутри остались люди. «Багровое зарево было видно из моего окна. Мы думали, что это конец истории этого дома. Но история барака не заканчивается, пока не догорит последняя доска», – вспоминает она. Выставка не только про эмоции, но и про инженерию. Целая секция посвящена материалам. Оказывается, барак – это не всегда просто изба. Здесь и камышитовые плиты (каркас, обшитый камышом и штукатуркой), и щитовые конструкции, которые собирали как конструктор, и даже таинственные «дуковые» бараки, о которых архивы молчат до сих пор.

Инженерная мысль барака – это поэзия выживания. Выставка не дает ответов и не предлагает решений. Как говорят авторы проекта, она лишь оставляет посетителей наедине с мыслью, что любая, даже самая временная постройка, становится вечной, если в ней поселяется душа. И серый бетон новостроек, выросший на месте бабушкиных палисадников, еще долго будет казаться лишь паузой перед появлением чего-то нового, что снова попытается стать домом.