Каждый бедный беднеет по-своему

Проблема доходов населения, дифференциации доходов, поляризации бедности и богатства постепенно выходит на первый план в политических и научных дискуссиях, привлекает все больше внимания общественности и СМИ. В предыдущей статье хотелось показать, что проблема бедности характерна для всех стран, обусловлена множеством причин и проявляется разнообразно. С другой стороны, в России это явление имеет свою предысторию и специфику. Кроме того, сама идентификация и измерение уровня бедности представляет непростую задачу. Очевидно, что проблема бедности имеет региональную проекцию, особенно для такой большой и пространственно неоднородной страны, как Россия. Поэтому небесполезно поговорить об особенностях Новосибирской области и возможностях смягчения проблемы бедности на уровне отдельного региона.

В недавно утвержденной Стратегии социально-экономического развития Новосибирской области до 2030 года среди проблем, стоящих перед регионом, бедность значительной части населения специально не выделяется. Анализ сложившегося положения и, соответственно, цели социального развития определены в средних показателях, а наблюдаемая поляризация социально-экономического развития сводится к противопоставлению успешной Новосибирской агломерации деградирующим западным и центральным районам области, в большинстве теряющим население и производственный потенциал. Кроме того, Стратегия рассматривает решение проблем области преимущественно как технологические путем модернизации производственного аппарата, а социальные вопросы рассматриваются как некие обязательства перед населением и связаны с развитием производства, в основном в части подготовки кадров и обеспечения ими потребностей тех или иных отраслей экономики.

Некоторые сведения по динамике дифференциации доходов можно получить из краткого ретроспективного анализа развития области в 2007—2017 гг. В нем констатируется, что сокращение уровня бедности и дифференциации доходов соответствует общероссийским тенденциям, хотя доля граждан, живущих за чертой бедности, и превышает общероссийский уровень примерно на треть. Одновременно утверждается, что дифференциация доходов населения области существенно ниже, чем по России в целом, и составляет 72% от общероссийского по коэффициенту фондов, а коэффициент Джини (статистический показатель степени расслоения общества данной страны или региона по отношению к какому-либо изучаемому признаку. — Ред.) ниже на 10%. Причем динамика обоих показателей за рассматриваемый период положительна, и по показателям благосостояния рейтинг области растет.

Новосибирская область действительно достаточно типична для регионов России, но к статистике следует присмотреться внимательнее. Номинальная заработная плата в России, согласно официальным данным, растет и достигла в 2018 году 43,4 тыс. рублей, увеличившись в сравнении с предыдущим годом почти на 11%. При этом располагаемые денежные доходы падали 5 лет подряд. Вообще со статистикой в 2018 году произошли странные изменения. Поэтому воспользуемся данными за 2017 год: среднедушевой доход составлял 31,5 тыс. руб. в месяц, медианный доход — 23,7 тыс. руб., модальный доход — 13,1 тыс. руб., а прожиточный уровень — 10,9 тыс. руб. При этом прожиточный уровень для пенсионеров был установлен в 8,3 тыс. руб., а для детей — 9,9 тыс. руб.

Социологические опросы в этот период фиксировали определение нищеты в оценках респондентов в 10 тыс. рублей, а уровень достатка (когда люди могут не экономить на еде и одежде и могут позволить покупку товаров длительного пользования, путешествия и полноценный отдых) — в 70 тыс. руб. в месяц на человека.

Другой особенностью России является очень высокая дифференциация цен и тарифов, и, соответственно, широкий разброс количественных оценок прожиточного уровня, который устанавливается региональными властями. Отметим, что, кроме региональной дифференциации цен, на величину этого показателя может повлиять и состояние бюджета субъекта Федерации. В результате прожиточный уровень даже в соседних регионах может существенно различаться, а в целом по стране различия достигают 2,5 раза (табл. 1).

Другим аспектом отечественной статистики бедности является явная манипуляция с этими показателями прожиточного уровня, по крайней мере, в некоторых субъектах РФ. Так, в Новосибирской области величина прожиточного уровня в последнее время фактически не изменилась (табл. 2), хотя, согласно данным областного управления статистики, индекс потребительских цен (ИПЦ) составил 1,056, т. е. за два года цены выросли на 5,6%, а по результатам опросов — более чем на 10%. Но это никак не повлияло на официальный показатель прожиточного уровня, и таким образом удалось не допустить роста бедности и сэкономить бюджетные ресурсы, выделяемые на социальную поддержку. Зато становится понятным, каким образом Росстат отчитался о некотором снижении уровня бедности в России в 2018 году.

На фоне регионов СФО Новосибирская область смотрится отлично. Хотя регион и не отличается наличием крупных запасов минерального сырья и, следовательно, экспортеров и налогоплательщиков, он занимает почетное третье место по среднедушевым доходам населения. Но в масштабах страны Новосибирская область снижает свои позиции по показателям уровня жизни. Считается, что по уровню деловой активности и развитию малого и среднего предпринимательства область лидирует в СФО и даже неплохо смотрится среди регионов России. Однако здесь также наблюдаются проблемы. Прежде всего обращает внимание то, что доля доходов от бизнеса в структуре доходов составляет менее 4% и снизилась за последние 10 лет почти в 3 раза. Это может означать, что значительная часть новосибирских предприятий перешла в собственность иногородних структур или ушла в тень. Оба эти обстоятельства свидетельствуют о неблагоприятных тенденциях развития области. Кроме того, статистические отчеты фиксируют, что средняя заработная плата на малых предприятиях области в 1,5—2 раза ниже, чем по области в целом, а по уроню назначенных пенсий область занимает только 34 место в России. Парадоксально, но по уровню дифференциации доходов населения Новосибирская область значительно уступает средним показателям по стране. Как это можно совместить с более высоким уровнем бедности, объяснить трудно.

Стало общим местом в научной литературе и публицистике противопоставление центр—периферия для характеристики развития страны. Для Новосибирской области это тоже актуальная и значимая проблема. Относительно благополучные в экономическом и социальном плане Новосибирск и часть его окружения резко контрастируют с остальными районами области. Обычно это объясняется более высоким уровнем образования и качеством рабочей силы, эффектами агломерации и масштабов, более высокой конкурентоспособностью продукции новосибирских предприятий и прочим. Но есть и иные факторы, связанные, в частности, с бюджетным устройством и бюджетной политикой. Прежде всего, идет процесс консолидации бюджетных ресурсов в областном бюджете, что лишает муниципальные образования самостоятельности и, отметим, ответственности за результаты политики. Согласно принятому областному бюджету, в 2019 году 70% безвозмездных перечислений из федерального бюджета будут израсходованы на территории города. В следующем это будет уже 92%, а в 2021 году трансферты городу превысят поступления из федерального бюджета. По нашим расчетам прямые расходы областного бюджета на территории города до 1,5 раз превышают расходы городского бюджета. Кроме того, есть прямые расходы федерального бюджета, сконцентрированные в основном на территории Новосибирска. Поскольку бизнес идет за деньгами, то инвестиционная привлекательность города на фоне остальной области только возрастает.

С другой стороны, концентрация производства и населения в городе и вокруг него порождает транспортные и иные проблемы, что превращает рост агломерации в замкнутый круг. Есть, несомненно, и политический фактор: в Новосибирске потенциально возможно протестное голосование в отличие от периферии, где таких проблем не ожидается. Другими словами, лояльность нужно покупать.
Вернемся к проблеме бедности. Во-первых, очевидно, что ключи к решению этой проблемы находятся на федеральном уровне. Повышение минимума заработной платы, пенсионная система и т. д. находятся в ведении федерального центра, равно как и налоговая политика, и распределение налоговых и бюджетных полномочий между центром, регионами и муниципалитетами. Во-вторых, политика ускорения экономического роста мерами бюджетной и денежно-кредитной политики — тоже его прерогатива. Равно как и проблема снижения инфляции, поддержание валютного курса и проч.

Но и на региональном уровне тоже многое можно сделать. Обычно лечение болезни начинается с ее признания. Поэтому среди целей в стратегических документах областного и городского уровня проблема снижения бедности должна занять достойное место. Во-вторых, тарифная политика в значительной мере находится в ведении региональных и местных властей, а рост тарифов, очевидно, сказывается на уровне жизни населения, особенно его наименее защищенной части. В-третьих, желательно исследовать эффективность региональных и муниципальных программ на предмет их эффективности вообще и влияния на дифференциацию доходов населения в частности. Отдельный вопрос о выделении целевых групп и адресной социальной поддержке. Вечной проблемой остается повышение инвестиционной привлекательности региона и его частей, хотя их инвестиционный рейтинг и не может превышать страновой. Наконец, желательно разобраться со статистикой, поскольку без надежных данных трудно проводить эффективную политику.

Владимир Клисторин,
доктор экономических наук


Поделиться:

Яндекс.ДзенНаш канал на Яндекс.Дзен

Если вы хотите, чтобы ЧС-ИНФО написал о вашей проблеме, сообщайте нам на SLOVO@SIBSLOVO.RU или обращайтесь по телефону +7 913 464 7039 (Вотсапп и Телеграмм) и через социальные сети: Вконтакте, Фэйсбук и Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.