«У каждого из нас есть свой Тамбов…» Книжный обзор
Слова эти, на грани улыбки и слез, напоминающие знаменитую фразу из фильма «Касабланка», удивительно подходят к любому оставшемуся навсегда в нашей памяти городу.
Месту, где жил в далекие годы, был молод и влюблен, где мы вновь становимся молодыми, возвращаясь туда во сне или наяву. Возможно, именно это желание вернуть воспоминания своей молодости, вновь прикоснуться к своим корням заставили Николая Евгеньевича Вирту в начале пятидесятых вернуться на родную Тамбовщину, оставив Москву и дачу в писательском поселке Переделкино. В одном из самых живописных мест области построить на окраине села красивый деревянный дом с видом на реку Цну. Этот дом еще отзовется ему неприятностями в будущем, а пока четырежды сталинский лауреат, сценарист, писатель и военкор Николай Вирта старается вникнуть в сельскую новь, ведь долгие годы волею судеб он был оторван от родной земли. И это не «высокий штиль», а непростая карта жизни Коли Карельского, вынужденного отцовскую фамилию заменить псевдонимом.
Между обласканным властью (или «поднадзорным», по определению его дочери Татьяны) известным писателем и сценаристом, пьесы которого идут с триумфом по всей стране, и мальчиком, оставшимся сиротой после расстрела отца-священника, вроде бы нет ничего общего. Мальчик вырос, окончил школу в Тамбове, с юности писал для газет и журналов, в литературу вошел после публикации романа «Одиночество» об «антоновском восстании» на Тамбовщине в годы Гражданской войны. Остается только догадываться, сколько боли пришлось ему в очередной раз пропустить через сердце, описывая события, свидетелем которых он стал в отрочестве. Но, как мы знаем, нити судьбы не всегда обрезаются земными судьями. Видимо, суждено было отроку Николаю оставить в памяти людей трагедию тех лет и отдать должное судьбе родителя своего, о. Евгения Карельского. К родительской теме Вирте неожиданно пришлось вернуться в 1943 году. В разгар войны, в самое тяжелое для страны время, правительство решило повернуться лицом к верующим. И ему, сыну священника, расстрелянного властью при подавлении «антоновского мятежа» в 1921 году, поручили работу по подготовке и изданию Библии в союзе с Московской Патриархией.
Судьба определенным образом хранила Николая Евгеньевича: Вирта никогда не был членом партии, не участвовал в писательских «группировках» по травле «неугодных». Участие в военных действиях в качестве военкоров, заслуженные военные награды, как мы знаем, для многих так и не стали охранной грамотой, но Вирта прошел своими ногами всю войну, бывал на самых тяжелых участках фронтов, участвовал в обороне Сталинграда, его фотографии из командировок были всегда самыми «горячими».
Неудивительно, что именно ему Сталин поручил написать сценарий для фильма, посвященного Сталинградской битве. Двухсерийный фильм, вышедший на экраны кинотеатров 9 мая 1949 года, поражал не только звездностью исполнителей, чьих героев узнавали без титров. Уникальность была в самом месте съемок: Сталинград, еще не до конца оправившийся после разрушений, стал одним из действующих героев фильма. На экране настоящие танки, в массовках – настоящие советские солдаты, немецкие солдаты и офицеры из числа военнопленных, экипированные по случаю съемок. Фильм имел колоссальный успех (да, конечно, с нынешней точки зрения кое-что там «слишком и чересчур» представлено), ведь все это было столь недавно, было очень личным для каждого. И плакали взрослые, не стесняясь слез, и аплодировали ребятишки, не жалея ладоней. Не смущал зрителей и тот факт, что сценарий фильма, переработанный для повести «Катастрофа», был опубликован несколькими тиражами годами ранее. Достоверности повести и фильму добавляло и то, что Вирта был не просто корреспондентом, написавшим репортаж и убывшим в Москву, «он провел всю страшную зиму 1942–1943 года в Сталинграде в расположении штаба 62-й армии легендарного генерала Чуйкова». Он присутствовал при капитуляции армии фельдмаршала Паулюса, после войны неоднократно встречался с ним, «хотел до конца понять его личную драму». Повесть «Катастрофа», как и сценарий «Сталинградская битва» – живое слово участника событий, основана на личных впечатлениях и встречах.
Писатели прошлых лет, иногда справедливо снятые с повестки дней, иногда просто забытые, время от времени возвращают нам со страниц своих книг события в первозданности происходящего. Достаточно слегка вчитаться, очистить текст от шелухи наносного «повесткой дня», и мы получим незамутненную искусственным интеллектом литературу, которая по праву может считаться частью нашей общей истории.
Наталья Трегуб,
заведующая библиотекой Новосибирского Дома ученых
